(1892 г., Москва - 1941г., Елабуга) - поэтесса. Дочь И. В. Цветаева. Родилась в Москве 26 октября 1892 года в высококультурной семье, преданной интересам науки и искусства.
Отец - Иван Владимирович Цветаев, профессор Московского университета, известный филолог и искусствовед (в будущем - директор Румянцевского музея изящных искусств, ныне - Государственный музей искусств имени А.С. Пушкина). Мать - Мария Александровна Мейн, происходила из обрусевшей польско-немецкой семьи, была натурой художественно одаренной, талантливой пианисткой.
Умерла она еще молодой в 1906 году, и воспитание двух дочерей, Марины и Анастасии, и их сводного брата Андрея стало делом глубоко их любившего отца. Он старался дать детям основательное образование, знакомил с классиками отечественной и зарубежной литературы и искусства. Марина Цветаева росла любознательным и самостоятельным ребёнком. В шестилетнем возрасте Марина Цветаева начала писать стихи, и притом не только по-русски, но и по-французски, по-немецки. В шестнадцать лет осуществила поездку в Париж, где прослушала в Сорбонне курс старо французской литературы. А когда ей исполнилось восемнадцать лет, выпустила свой первый сборник "Вечерний альбом" (1910), включавший в основном все то, что писалось еще на ученической скамье. В 1911 г. Цветаева знакомится со своим будущим мужем Сергеем Эфроном.
Во время гражданской войны Сергей воевал в рядах Добровольческой армии на стороне белых и после победы большевиков был вынужден эмигрировать. В январе 1912 г. Цветаева вышла замуж за Сергея Эфрона. В этом же году у Марины и Сергея родилась дочь Ариадна (Аля).
В 1914 г. Марина встретилась с поэтессой и переводчицей Софией Парнок, их роман продолжался до 1916 г. Цветаева посвятила Парнок цикл стихов "Подруга". В 1917 г. Цветаева родила дочь Ирину, которая почти сразу после рождения оказалась в детском приюте, где умерла от голода в возрасте 3-х лет. В апреле 1920 года Цветаева познакомилась с кн.С.М.Волконским, и их дружба продлилась до конца его жизни.
Когда в 1921 г. Волконский начал писать «Мои воспоминания», Цветаева, по ее собственным словам, "жила на дне волконского Китежа, переписав ему ВОТ ТАК, ОТ РУКИ, больше тысячи страниц его воспоминаний...". Волконскому она посвятила стихотворный цикл "Ученик", а позже, уже в эмиграции, написала своеобразную, очень "цветаевскую" рецензию о книге Волконского «Родина». В 1922 г. Цветаева эмигрировала. Сперва она жила в Берлине, затем — в Праге. В 1925 г., после рождения сына, она переехала во Францию. Вела практически нищенскую жизнь, снимая квартиры в пригородах Парижа.
Из Парижа была «выдавлена» атмосферой, сложившейся вокруг неё из-за деятельности мужа. Эфрона обвиняли в том, что он был завербован НКВД и участовал в заговоре против Льва Седова, сына Троцкого.
В мае 1926 года с подачи Бориса Пастернака Цветаева начала переписываться с австрийским поэтом Райнером Марией Рильке, жившим тогда в Швейцарии. Эта переписка обрывается в конце того же года со смертью Рильке. В 1939 г. Цветаева вернулась в СССР, вслед за мужем и дочерью. По приезде жила на даче НКВД в Болшево (ныне Музей-квартира М.И.Цветаевой в Болшеве), соседями были чета Клепининых.
Однако на родине её родных ждала суровая участь — 27 августа была арестована дочь Ариадна, а 10 октября — Эфрон. Вскоре Сергея Яковлевича расстреляли, а Ариадна провела 16 лет в сталинских лагерях. В этот период Марина Ивановна практически не писала стихов, занимаясь переводами. Во время Великой Отечественной войны она с сыном отправилась в эвакуацию в Елабугу.
Там, доведенная одиночеством, безработицей и трагичностью судеб близких, Марина Ивановна покончила жизнь самоубийством, повесившись 31 августа 1941 г. и оставив предсмертную записку к сыну: "Прости меня, но дальше было бы хуже. Я тяжело больна, это уже не я. Люблю тебя безумно. Пойми, что я больше не могла жить. Передай папе и Але — если увидишь — что любила их до последней минуты, и объясни, что попала в тупик." Похоронена на кладбище г. Елабуга. Сын, Георгий, погиб 3 годами позже в 1944 г. от пулевого ранения.
В 1990 году патриарх Алексий II дал благословение на отпевание Цветаевой, тогда как отпевать самоубийц в РПЦ запрещено. На вопрос: «Что позволило сделать исключение для Цветаевой?» — патриарх ответил: «Любовь народная»...
* * *
Моим стихам, написанным так рано,
Что и не знала я, что я - поэт,
Сорвавшимся, как брызги из фонтана,
Как искры из ракет,
Ворвавшимся, как маленькие черти,
В святилище, где сон и фимиам,
Моим стихам о юности и смерти
- Нечитанным стихам! -
Разбросанным в пыли по магазинам
(Где их никто не брал и не берет!),
Моим стихам, как драгоценным винам,
Настанет свой черед.
Май 1913
Плохое оправданье
Как влюбленность старо, как любовь забываемо-ново:
Утро в карточный домик, смеясь, превращает наш храм.
О мучительный стыд за вечернее лишнее слово!
О тоска по утрам!
Утонула в заре голубая, как месяц, трирема,
О прощании с нею пусть лучше не пишет перо!
Утро в жалкий пустырь превращает наш сад из Эдема...
Как влюбленность - старо!
Только ночью душе посылаются знаки оттуда,
Оттого все ночное, как книгу, от всех береги!
Никому не шепни, просыпаясь, про нежное чудо:
Свет и чудо - враги!
Твой восторженный бред, светом розовыл люстр золоченный,
Будет утром смешон. Пусть его не услышит рассвет!
Будет утром - мудрец, будет утром - холодный ученый
Тот, кто ночью - поэт.
Как могла я, лишь ночью живя и дыша, как могла я
Лучший вечер отдать на терзанье январскому дню?
Только утро виню я, прошедшему вздох посылая,
Только утро виню!
1909-1910
Душа и имя
Пока огнями смеется бал,
Душа не уснет в покое.
Но имя Бог мне иное дал:
Морское оно, морское!
В круженье вальса, под нежный вздох
Забыть не могу тоски я.
Мечты иные мне подал Бог:
Морские они, морские!
Поет огнями манящий зал,
Поет и зовет, сверкая.
Но душу Бог мне иную дал:
Морская она, морская!
1911-1912
Отец - Иван Владимирович Цветаев, профессор Московского университета, известный филолог и искусствовед (в будущем - директор Румянцевского музея изящных искусств, ныне - Государственный музей искусств имени А.С. Пушкина). Мать - Мария Александровна Мейн, происходила из обрусевшей польско-немецкой семьи, была натурой художественно одаренной, талантливой пианисткой.
Умерла она еще молодой в 1906 году, и воспитание двух дочерей, Марины и Анастасии, и их сводного брата Андрея стало делом глубоко их любившего отца. Он старался дать детям основательное образование, знакомил с классиками отечественной и зарубежной литературы и искусства. Марина Цветаева росла любознательным и самостоятельным ребёнком. В шестилетнем возрасте Марина Цветаева начала писать стихи, и притом не только по-русски, но и по-французски, по-немецки. В шестнадцать лет осуществила поездку в Париж, где прослушала в Сорбонне курс старо французской литературы. А когда ей исполнилось восемнадцать лет, выпустила свой первый сборник "Вечерний альбом" (1910), включавший в основном все то, что писалось еще на ученической скамье. В 1911 г. Цветаева знакомится со своим будущим мужем Сергеем Эфроном.
Во время гражданской войны Сергей воевал в рядах Добровольческой армии на стороне белых и после победы большевиков был вынужден эмигрировать. В январе 1912 г. Цветаева вышла замуж за Сергея Эфрона. В этом же году у Марины и Сергея родилась дочь Ариадна (Аля).
В 1914 г. Марина встретилась с поэтессой и переводчицей Софией Парнок, их роман продолжался до 1916 г. Цветаева посвятила Парнок цикл стихов "Подруга". В 1917 г. Цветаева родила дочь Ирину, которая почти сразу после рождения оказалась в детском приюте, где умерла от голода в возрасте 3-х лет. В апреле 1920 года Цветаева познакомилась с кн.С.М.Волконским, и их дружба продлилась до конца его жизни.
Когда в 1921 г. Волконский начал писать «Мои воспоминания», Цветаева, по ее собственным словам, "жила на дне волконского Китежа, переписав ему ВОТ ТАК, ОТ РУКИ, больше тысячи страниц его воспоминаний...". Волконскому она посвятила стихотворный цикл "Ученик", а позже, уже в эмиграции, написала своеобразную, очень "цветаевскую" рецензию о книге Волконского «Родина». В 1922 г. Цветаева эмигрировала. Сперва она жила в Берлине, затем — в Праге. В 1925 г., после рождения сына, она переехала во Францию. Вела практически нищенскую жизнь, снимая квартиры в пригородах Парижа.
Из Парижа была «выдавлена» атмосферой, сложившейся вокруг неё из-за деятельности мужа. Эфрона обвиняли в том, что он был завербован НКВД и участовал в заговоре против Льва Седова, сына Троцкого.
В мае 1926 года с подачи Бориса Пастернака Цветаева начала переписываться с австрийским поэтом Райнером Марией Рильке, жившим тогда в Швейцарии. Эта переписка обрывается в конце того же года со смертью Рильке. В 1939 г. Цветаева вернулась в СССР, вслед за мужем и дочерью. По приезде жила на даче НКВД в Болшево (ныне Музей-квартира М.И.Цветаевой в Болшеве), соседями были чета Клепининых.
Однако на родине её родных ждала суровая участь — 27 августа была арестована дочь Ариадна, а 10 октября — Эфрон. Вскоре Сергея Яковлевича расстреляли, а Ариадна провела 16 лет в сталинских лагерях. В этот период Марина Ивановна практически не писала стихов, занимаясь переводами. Во время Великой Отечественной войны она с сыном отправилась в эвакуацию в Елабугу.
Там, доведенная одиночеством, безработицей и трагичностью судеб близких, Марина Ивановна покончила жизнь самоубийством, повесившись 31 августа 1941 г. и оставив предсмертную записку к сыну: "Прости меня, но дальше было бы хуже. Я тяжело больна, это уже не я. Люблю тебя безумно. Пойми, что я больше не могла жить. Передай папе и Але — если увидишь — что любила их до последней минуты, и объясни, что попала в тупик." Похоронена на кладбище г. Елабуга. Сын, Георгий, погиб 3 годами позже в 1944 г. от пулевого ранения.
В 1990 году патриарх Алексий II дал благословение на отпевание Цветаевой, тогда как отпевать самоубийц в РПЦ запрещено. На вопрос: «Что позволило сделать исключение для Цветаевой?» — патриарх ответил: «Любовь народная»...
* * *
Моим стихам, написанным так рано,
Что и не знала я, что я - поэт,
Сорвавшимся, как брызги из фонтана,
Как искры из ракет,
Ворвавшимся, как маленькие черти,
В святилище, где сон и фимиам,
Моим стихам о юности и смерти
- Нечитанным стихам! -
Разбросанным в пыли по магазинам
(Где их никто не брал и не берет!),
Моим стихам, как драгоценным винам,
Настанет свой черед.
Май 1913
Плохое оправданье
Как влюбленность старо, как любовь забываемо-ново:
Утро в карточный домик, смеясь, превращает наш храм.
О мучительный стыд за вечернее лишнее слово!
О тоска по утрам!
Утонула в заре голубая, как месяц, трирема,
О прощании с нею пусть лучше не пишет перо!
Утро в жалкий пустырь превращает наш сад из Эдема...
Как влюбленность - старо!
Только ночью душе посылаются знаки оттуда,
Оттого все ночное, как книгу, от всех береги!
Никому не шепни, просыпаясь, про нежное чудо:
Свет и чудо - враги!
Твой восторженный бред, светом розовыл люстр золоченный,
Будет утром смешон. Пусть его не услышит рассвет!
Будет утром - мудрец, будет утром - холодный ученый
Тот, кто ночью - поэт.
Как могла я, лишь ночью живя и дыша, как могла я
Лучший вечер отдать на терзанье январскому дню?
Только утро виню я, прошедшему вздох посылая,
Только утро виню!
1909-1910
Душа и имя
Пока огнями смеется бал,
Душа не уснет в покое.
Но имя Бог мне иное дал:
Морское оно, морское!
В круженье вальса, под нежный вздох
Забыть не могу тоски я.
Мечты иные мне подал Бог:
Морские они, морские!
Поет огнями манящий зал,
Поет и зовет, сверкая.
Но душу Бог мне иную дал:
Морская она, морская!
1911-1912
Просмотров 
